на главную

Летний дождь

Как Буба королю маршрут изменил

ГУАТАВИТА

Зебра с белыми рыбками, или Бобо в ставке Гитлера

Тузик и народ

Фольклор

Мой прадед Соломон

Мой дядя Надыр

Родительский день

Телескоп

Тыко Вылка

Шебеке

 

Мурад ИБРАГИМБЕКОВ

Фольклор

Я по жизни никогда ничего против фольклора не говорил, в принципе.
Фольклор фольклору рознь. Взять к примеру этих, в Англии, которые ходят в юбках и играют на таких пузырях с трубками. Я пару раз по телевизору видел, и если сказать по правде, мне не понравилось. Звуки мерзкие. Но зато сразу понятно, фольклор. Кому-то он, может, и по душе. Опять же у детей расширяется кругозор и ещё, говорят, инстинкт самосохранения обостряется.
Иногда без этого, вообще, бывает не обойтись. На каком-то торжественном мероприятии, как дань традициям, чтобы придать особую значимость событию, фольклор бывает просто необходим.
Хочу добавить, что я абсолютно не националист, и фольклор любого народа готов, с полной ответственностью за свои слова, всячески уважать. Никому никакого вреда от такого фольклора быть не может, одна польза, а для некоторых даже удовольствие. Люди разные бывают.
Но, как я уже упоминал, фольклоры разные бывают.
Когда, в тот день, этого мужика ко мне привели, я сразу должен был понять, что с ним дела иметь не нужно, вообще. Причём без разговоров. Бывает так в жизни, ещё с человеком толком не побеседовал, не расспросил о родителях, друзьях, о том, чем занимался, где учился, на кого, а уже ясно, надо от него держаться подальше.
По одежде можно было понять, что за птица. Одет вроде как военный, но не современный, а как в гражданскую войну, так их в кино изображают. Я его даже спросил: “Ты что, актёр?!” А он мне говорит: “Я казак”. Я говорю: “Слушай, а я с Кавказа, я что, по-твоему, должен в белой черкеске и каракулевой папахе ходить?”
И тогда он мне выдал про фольклор. Что, мол, народные традиции и фольклор требуют трепетного и бережного к себе отношения. Особенно фольклор, потому что за последнее время он стал совсем хрупкий, зачах, можно сказать. Я спорить не стал, но подумал, может их и надо сохранять, то есть, конечно, надо, даже необходимо, но зачем же по улицам в таком виде разгуливать? Китель, бриджи, портупея, фуражка, ордена. Я про ордена тоже поинтересовался. Говорю, мол, такой молодой, а уже столько наград. А он мне говорит? “Не мои. Это за первую мировую, - говорит, - одного дальнего родственника”. Наверное, мне образованности не хватает, чтобы во всём таком разбираться, но я очень удивился, впервые вижу, чтобы человек добровольно признавался, что чужие награды носит. А он опять про фольклор. Мол, фольклор такая важная и необходимая вещь, что можно даже чужие ордена на себя надевать.
И я в него поверил, хотя ясно должно было быть, что дело с таким заваривать не следует.
Он мне даже подарил очень красивую открытку с репродукцией картины Репина “Казаки пишут письмо турецкому султану”, как-то так она называется. Я эту картину до этого пару раз видел, но не знал, что они пишут в Турцию, и не знал про письмо. Думал, так просто собрались. Казак сказал, что для него эта картина, как семейная реликвия. Фамильный портрет, можно сказать, потому что тот чернявый с усами, который сидит слева с шашкой и поднятыми пальцами - его прямой родственник, по материнской линии. Пра-пра-прадедушка или пра-пра, не важно.
Хотя сама репродукция была не больших размеров, а людей в группе было не мало и сидел тот парень в пол-оборота, но я очень внимательно его рассмотрел и сходство заметил. Сходство определённо имело место.
Мне это понравилось, человек не должен своих предков забывать, я считаю, что у человека должно быть много родственников и ещё больше предков. Всё-таки, я по натуре своей, человек очень внушаемый, что угодно мне можно внушить.
С фольклором та же история вышла. Я решил, что если тот казак так хорошо в таких умных вещах, как фольклор, разбирается, то значит человек он серьёзный, и с ним можно дела делать. И мысли не допускал, чтобы обмануть его или ещё чего. Позвал обедать в ресторан, заказал полный стол. Посидели, поговорили. Денег ему дал, одежду купить неприметную. Фольклорный костюм, он, конечно, нарядный, но на дело в нём идти не стоит, слишком внимание привлекает, и в будущем может помочь свидетелям на опознании. Одним словом, никаких разногласий. Под конец я его прямо спросил: “Справишься?”, он ответил: “Да”.
Он уверенно сказал: “Да”, - и принялся мне рассказывать, что они, казаки, всегда были бесстрашны в схватках с врагами, чему есть много подтверждений как в фольклоре, так и в классической литературе. Он даже сказал в какой. Сейчас уже не помню. То ли у Лермонтова, то ли у Толстого. По памяти цитировал, близко к тексту, очень интересно написано про то, как казаки поубивали чечен и меняли трупы.
Я сразу предупредил, что заказанный абсолютно не чечен. Ни капельки. Честно предупредил, чтобы он, казак, на этот счёт не обольщался. А казак сказал, что это его не смущает, и он вовсе не шовинист, чтобы из-за нации какие-то различия между людьми делать. Это мне в нём очень понравилось, я себе тоже искренне считаю интернационалистом, я уже это говорил.
Многие наивные люди думают, что человека убивают, когда он должен деньги. Это не так. Чем больше человек должен, тем меньше шансов, что его замочат. А если он к тому же должен многим, тогда он вообще в полной безопасности.
Человека убивают, когда ему должны. А если ему должны многие, то и вероятность убийства многократно увеличивается.
В данном случае должен был я. И пусть с моральной точки зрения это не очень хорошо, но после долгих, в чём-то мучительных размышлений, я решил вопрос с долгом радикально закрыть. Я вообще всё делаю радикально, в смысле обстоятельно. Взять, к примеру, ту же еду, о которой мы очень подробно побеседовали с казаком. Я, когда обедаю, даже телевизор не смотрю, чтобы не отвлекаться, и к телефону не подхожу, человека нельзя отвлекать во время еды. Это моё твёрдое убеждение. Что говорить о выстрелах? Но дело есть дело. После долгих раздумий мы с казаком остановились на оптимальном варианте. Оптимален он был тем, что, во-первых, был достаточно прост для исполнителя, а второе - предоставлял мне неопровержимое алиби. Неопровержимое в том смысле, что никакой нормальный человек себе такого алиби никогда не придумает.
Мой кредитор давно настаивал на том, чтобы обсудить сроки возвращения долга, разумеется, я не горел желанием конкретизировать время погашений моей задолженности, но он настаивал, причём с каждым разом всё настойчивее и я бы даже сказал непристойнее. Мы решили поговорить за ужином. Я пригласил кредитора в ресторан. Казак должен был прийти в ресторан пораньше и уйти через десять минут после нашего появления. Десять минут ему нужны были для того, чтобы хорошо запомнить клиента. Вернуться казак должен был часа через полтора, в определённое, точно оговоренное время. Именно за две минуты до этого я должен был отойти в туалет. Выйти из туалета я собирался сразу после выстрелов, чтобы опознать тело и заплатить по счёту за ужин, если это будет необходимо в столь экстремальных обстоятельствах.
Мы сверили с казаком часы, чтобы ничто не помешало столь тщательно продуманному плану.
Вначале всё шло как по маслу...
Таких изумительных рёбрышек я давно не ел, во рту таяли. А помимо рёбрышек я заказал осетрины, немного цыплят, бакинской икры, в общем всё, что только можно пожелать. Не стол, а произведение искусства. Не буду же я экономить на угощении для гостя, тем более если это последнее угощение в его жизни. Да и гость, то есть мой кредитор, оказался человеком чрезвычайно приятным. Так много знал поразительно интересных историй и занимательных случаев и с таким непередаваемым артистизмом их рассказывал, что я чуть было не забыл о том, что должен освободить место к приходу казака. Я даже заказал ещё рёбрышек, дополнительно. И тут вдруг вспомнил, что мне надо срочно идти в туалет, время поджимало, с минуты на минуту должен был войти казак. Я даже расстроился, что мы не успеем съесть рёбрышки. Как я уже упоминал, в тот вечер они были бесподобны. А ещё больше, откровенно говоря, меня огорчило то, что не придётся мне больше никогда на этом свете общаться с моим сотрапезником. Я как подумал об этом, то по-настоящему расстроился. В какой-то момент, хотел даже всё отменить. Что значат, по большому счету, деньги?! А хорошего человека, в наши дни, найти ой как непросто. Честное слово, хотел всё отменить. Правда! Но собеседник в это мгновение сказал: “Теперь можно поговорить о наших делах”. Не скажи он этого, может и отменил бы. А так - шиш. Я извинился и направился в туалет. Так мне было тяжело на сердце, когда я шёл к той двери с буквой “М”. А когда услышал выстрелы в зале, то чуть не заплакал в этой тесной кабине, так мне его стало жалко. И особенно горько мне было от того, может это покажется странным, что он не съел те рёбрышки, которые я заказал дополнительно. Последние рёбрышки в его жизни - и не успел. Обидно. Но дело есть дело. Я взял себя в руки и вышел из туалета.
Я не сразу понял, что произошло, а когда понял, так обрадовался. Вы не поверите, как я обрадовался. Это словами передать невозможно. Сначала я увидел тело, лежащее в проходе между столами. Потом, осмотревшись, я отметил, что казаку удалось уйти. Я сразу понял, что произошло: убытий был одет в серый пиджак, носил очки и имел седые волосы. На полу лежал труп совершенно постороннего человека, сидевшего за соседним столиком. А потом я увидел своего нового приятеля, кредитора, целым и невредимым, и при виде его я просто возликовал. Я даже хотел ещё чего-нибудь заказать вкусненького, но потом решил, что в данных обстоятельствах это будет неуместно.
Казак позвонил мне через несколько дней, он хотел получить вторую часть вознаграждения. Я согласился встретиться с ним и обсудить данный вопрос, хотя обсуждать было нечего.
После инцидента в ресторане казак решил не появляться в городе, а провести некоторое время на даче у знакомых. Он утверждал, что человек, увлекающийся фольклором, должен какое-то время проводить в единении с природой.
И я поехал на встречу с казаком, поехал на электричке. Вообще-то я общественный транспорт не люблю, но, сами понимаете, чем неприметнее ездишь на подобные встречи, тем тебе же лучше, если что...
Фольклор, надо сказать, имеет странное свойство, временами он способствует проявлению в человеке агрессивности. Не всегда, конечно, но в тот день так оно и вышло. Казак первым начал употреблять различные фольклорные выражения, я постепенно тоже, и оба мы сделались вдруг под влиянием этого фольклора ужасно агрессивными.
Казак вытащил ствол и сказал, что они казаки никогда не прощают, если с ними не расплачиваются за работу, а я сказал, что с казаками может и надо расплачиваться за работу, но если эта работа выполнена. А если он не смог выполнить свою работу, или выполнил её формально, а не по существу, то значит он не казак вовсе, а говно, и никакого отношения к фольклору не имеет. Тут он выстрелил и попал мне прямо в сердце, но не совсем в сердце, конечно, а почти. Попади он прямо в сердце, я бы точно не сумел вытащить свою пушку и пульнуть в него. Я-то точно попал бы ему в сердце, но он немного отклонился, и я, хоть и попал, но не до конца. Мы сделали ещё по одному выстрелу, а потом упали на пол и стали умирать. А потом приехали милиционеры и скорая помощь. Врачи нам сделали операции в очень хорошей клинике, а милиционеры тоже оказались очень хорошими людьми и за вполне разумные деньги записали в протоколе, что посторонние грабители ворвались на дачу, где мы пили чай, и нас застрелили, а пистолеты бросили на месте преступления и убежали.
Их до сих пор ловят, этих киллеров. Но я точно знаю, что не поймают, даже если над этим делом будет работать весь уголовный розыск страны вместе с автоинспекцией и пограничниками. А, возможно и поймают, от нашей милиции можно ждать каких хочешь сюрпризов.
Постепенно всё утряслось. В течение полугода мне удалось решить вопрос с деньгами и полностью выплатить свой долг. Дела мои пошли в гору, и теперь многие должны мне, что вселяет некую тревогу и придаёт жизни лёгкий налёт рискованности.
С кредитором моим, бывшим кредитором, мы очень сдружились. Единственное, что меня огорчает, это то, что он наотрез отказывается ходить в тот кабак. Чрезвычайно впечатлительный человек оказался, так что рёбрышки я хожу есть без него.
Хочу ещё сказать одну вещь.
Может, фольклор - вещь нужная и даже необходимая, спорить не буду, но после того случая у меня отношения ко всему этому фольклору резко поменялось. Даже избегаю употреблять идиоматические выражения, так, на всякий случай.
Я фольклор теперь не люблю...

К началу