на главную

Летний дождь

Как Буба королю маршрут изменил

ГУАТАВИТА

Зебра с белыми рыбками, или Бобо в ставке Гитлера

Тузик и народ

Фольклор

Мой прадед Соломон

Мой дядя Надыр

Родительский день

Телескоп

Тыко Вылка

Шебеке

 

Мурад ИБРАГИМБЕКОВ

Тузик и народ

Первая увидела Тузика Светлана Петровна. Она возвращалась домой из магазина «Продукты», что на углу Щукинской улицы и Садового кольца, а Тузик сидел в подъезде и грелся. Вид у него был жалкий, гонимый видок был у Тузика. Тузику было холодно и Тузик хотел есть, это произошло из-за того, что Тузик потерялся. Было сразу понятно, что он потерялся, потому что на Тузике был очень красивый ошейник, кожаный с металлическими клепками, а поводка с хозяином поблизости не было, и надежды на то, что хозяин с поводком появиться, судя по всему, тоже не осталось. В чем была причина данного трагического для Тузика факта, какая цепь роковых обстоятельств привела к этому, Светлана Петровна так и не узнала: свидетелей не нашлось, а Тузик скрытничал. Светлана Петровна даже прежнего имени его никогда не узнала, а Тузиком стала звать после, вначале же вообще обходилась без имени.
В тот день, когда она обнаружила в своем подъезде Тузика, она немного испугалась вначале, что Тузик может её укусить или ещё чего, но испугалась не сильно, чуть-чуть, а потом ей стало его жалко, потому что Тузик был несчастен, а у Светланы Петровны было доброе сердце. И как только Светлана Петровна зашла к себе в квартиру, она отрезала от только что купленной в магазине «Продукты» колбаски небольшой кусочек, вынесла его в подъезд и отдала Тузику, и тот его съел. Он его моментально сожрал, этот кусочек колбаски, тут же изо всех сил завилял хвостом и с благодарностью посмотрел на Светлану Петровну. И взгляды их встретились, и Светлана Петровна сказала: «Проголодался бедолага» и вернулась обратно к себе в квартиру, а Тузик остался в подъезде и вскоре задремал.
На следующий день Светлана Петровна опять встретилась с Тузиком. Тузик сидел на улице, возле подъезда, и, когда Светлана Петровна вышла из дома, поздоровался с ней. Светлана Петровна ответила и пошла по своим делам, а по возвращении опять накормила Тузика объедками.
Прошел день, прошел другой. Светлана Петровна регулярно угощала Тузика, и Тузик стал отъедаться, но Светлана Петровна не перестала его жалеть, наоборот она стала переживать за него пуще прежнего, а ещё Светлана Петровна глубоко сочувствовала хозяину Тузика, который, в этом у неё не было ни грамма сомнений, не находил себе места и уже сбился с ног в розысках Тузика. Вот какое отзывчивое сердце было у Светланы Петровны.
И чтобы хозяин сумел как можно быстрее набрести на след Тузика, Светлана Петровна предприняла определенные шаги. Она отпечатала на машинке объявления, размножила их на ксероксе, обошла окрестности и развесила эти бумажки на всех углах. В объявлениях сообщались приметы Тузика и телефон Светланы Петровны. Она также позвонила в милицию, но милиционерам о Тузике ничего известно не было, там даже немного удивились, что Светлана Петровна им звонит.
Главная проблема заключалась в том, что в квартире у Светланы Петровны Тузик жить не мог. То есть жить он у неё, конечно, мог, но тогда в той квартире не смогла бы жить сама Светлана Петровна, а если бы и попыталась, то долго бы не протянула. Дело в том, что у Светланы Петровны была жуткая аллергия на шерсть - как только в помещении появлялись частички шерсти, Светлана Петровна незамедлительно покрывалась красными пятнами и начинала умирать. Она даже замуж из-за этого не вышла, хотя ей и предлагал один человек, а если бы не аллергия она обязательно взяла бы Тузика к себе, а так он продолжал ошиваться в подъезде, а Светлане Петровне было на это невыносимо грустно смотреть.
Прошел день, прошел другой, никто не отзывался на объявления. И решила Светлана Петровна пока хозяин не отыщется, Тузика пристроить.
Светлана Петровна обзвонила всех своих знакомых и всем рекомендовала Тузика во временное проживание, но никто, почему-то, не соглашался, не потому что были неотзывчивыми и не любили животных, наоборот, у всех знакомых Светланы Петровны были большие и добрые сердца (у каждого по одному), просто у всех были разные обстоятельства, и они не могли взять Тузика к себе.
И тут вспомнила Светлана Петровна о своей давней знакомой Марье Ивановне, и как только вспомнила, сразу же набрала её номер. Марья Ивановна жила одна, она уже пять лет как овдовела, а дочка её жила с мужем в другом городе, в Санкт-Петербурге, бывшем Ленинграде, а её любимая собака Джульбарс умерла год назад. И Марья Ивановна согласилась взять Тузика к себе на время, пока не найдется его настоящий хозяин, потому что сердце у Марьи Ивановны было нереально добрым.
От покойного Джульбарса остались подстилка, миски и игрушки, к приезду Тузика Марья Ивановна забралась на антресоли, порылась там и всё это нашла, и когда Светлана Петровна привела Тузика, ему уже было на чём спать, из чего есть и пить, и с чем играть.
Светлана Петровна поблагодарила Марью Ивановну за её доброту и пообещала постараться найти хозяина Тузика как можно скорее, а перед уходом спросила: «Можно я на еду Тузику денег оставлю?» А Марья Ивановна замахала руками и сказала: «Ну что вы, что вы. Зачем? У меня пенсия и дочка из Ленинграда присылает, тем более, что Тузик маленький, не то что мой покойный Джульбарс». И когда она вспомнила о Джульбарсе, она всплакнула. И Светлана Петровна тоже всплакнула, ещё раз поблагодарила Марью Ивановну, попрощалась с Тузиком и ушла. А Тузик остался. И они стали с Марьей Ивановной жить вместе.
Была у Тузика одна странность, доставляющая Марье Ивановне определённое неудобство: Тузик любил гулять один, - то есть нельзя было сказать, что он избегает общества Марьи Ивановны, напротив, отношения у них сложились тёплые и дружеские, и в квартире Тузик жаждал общения и постоянно норовил улечься или усесться возле Марьи Ивановны, а вот гулять он любил один. Стоило его спустить с поводка, как он тут же отбегал на приличное расстояние и делал вид, что они с Марьей Ивановной незнакомы, а если и знакомы то шапочно, и он вовсе не обязан гулять с ней парой. Конечно, можно было и не спускать Тузика с поводка, но на это Марья Ивановна не могла пойти из-за своей врождённой деликатности, поэтому она терпеливо ходила за ним по двору, который был достаточно большой, и кричала: «Тузик, Тузик», пока тому не надоедало гулять. Только после этого, он подходил к Марье Ивановне и позволял нацепить на своём красивом ошейнике поводок. Марья Ивановна уставала от этих прогулок, но с другой стороны это шло ей на пользу, в её возрасте было полезно больше двигаться. Она так и сказала Светлане Петровне по телефону: «В нашем возрасте полезно больше двигаться и бывать на воздухе, это хорошая профилактика от атеросклероза, а вот Тузика надо показать ветеринару, может он любит гулять в одиночестве, потому что он хворый?» А Светлана Петровна сказала, что это, наверняка, следствие психологического шока и фобии незнакомого пространства, ведь Тузик не знает, куда его на этом поводке могут увести. Светлана Петровна так и сказала: «Приобретённая фобия». Светлана Петровна увлекалась популярным психоанализом и здорово разбиралась в подобных вещах, и она посоветовала давать Тузику элениум.
Прошла неделя, прошла другая, никто не отзывался на объявления Светланы Петровны, а тут ещё Марья Ивановна собралась в Санкт-Петербург к дочери. У Марьи Ивановны было большое доброе сердце, и за это время она очень привязалась к Тузику, но оставить его в своей квартире на постоянное жительство она не могла, и стала сама подыскивать для Тузика новое жилье, но как на зло желающих не находилось. Правда, однажды, через знакомых, Тузиком заинтересовался один коммерсант, он позвонил Марье Ивановне и рассказал, что у него есть контора за городом и он будет рад, чтобы Тузик при этой самой конторе поселился.
Марьи Ивановна специально поехала и посмотрела. Контора оказалась маленьким вагончиком на большом заводском дворе, в котором коммерсант совершал свои сделки по продаже стройматериалов. Место Марье Ивановне не понравилось, хотя сам коммерсант произвёл на неё положительное впечатление и Тузику он искренне желал добра, потому что у него было очень доброе сердце, но место для Тузика не подходило. Марья Ивановна так и сказала в телефонном разговоре со Светланой Петровной: «Не будет Тузику в этом вагончике счастья, даже если его будут регулярно кормить. Тузику нужен дом». И Светлана Петровна с ней согласилась и ещё упомянула об экологии, и Марья Ивановна в свою очередь согласилась со Светланой Петровной. И стали они думать, что делать дальше.
Помог счастливый случай. У Марьи Ивановны прорвало трубу в ванной, и она вызвала сантехника. Сантехник трубу успешно отремонтировал, и Марья Ивановна предложила ему чаю. И когда они сели пить чай, рассказала ему о Тузике и о сложившейся ситуации. Тузик как раз зашёл на кухню, чай он пить не стал, но сидел и внимательно слушал. А на прощанье они, Тузик и сантехник, обменялись пристальными взглядами.
Сантехник ушёл, а через дня два вернулся. Марья Ивановна решила вначале, что он пришёл проверить трубу, но она ошибалась, труба была починена как надо и ни в какой проверке не нуждалась. Сантехник так и сказал: «Никакая проверка Вашей трубе не требуется». Он пришел к Марье Ивановне с предложением. Сантехник предложил пристроить Тузика у своего младшего брата, Анатолия. У этого Анатолия, как оказалось, были две дочки-близняшки, Олечка и Леночка, пяти лет от роду и жили они в Молдавии. Анатолий как раз в настоящий момент находился по делам в Москве, а через пару дней собирался возвращаться на машине домой, и если Марьи Ивановна не против, мог бы встретиться с Тузиком и, быть может, взять его с собой на постоянное проживание.
Марья Ивановна позвонила и посоветовалась со Светланой Петровной, вопрос был не простой, всё-таки как-никак эмиграция. Светлана Петровна сказала, что в Молдавии никогда не была, но одна её дальняя родственница, сразу после войны провела в Молдавии свой медовый месяц. Светлана Петровна сказала, что там тепло и много яблок, и Тузику там определённо понравиться, хотя главное, конечно, чтобы его устроила семья.
Марья Ивановна пригласила Анатолия к себе, пришла также и Светлана Петровна. Внешне Анатолий произвёл приятное впечатление: высокого роста, статный, - он рассказал о Молдавии, показал фотокарточку дочек и супруги, поделился с Марьей Ивановной своими планами относительно будущего Тузика. Светлана Петровна ненавязчиво расспросила Анатолия о его работе и осталась довольна, и Марья Ивановна была вполне удовлетворена, а Тузик всё не выходил из соседней комнаты. Марье Ивановне пришлось за ним специально сходить. Анатолий сказал, что именно таким и представлял себе Тузика. Они обсудили дату отъезда и условились на среду.
И вот Марья Ивановна стала собирать Тузика в дорогу, сложила она в узелок его подстилку, посуду и игрушки, потому что не хотела, чтобы Тузик выглядел, как какой-нибудь неимущий, который кочует с места на место без багажа и разных других нужных вещей.
Прикупила она также подарки для девчонок – две заколки для волос и две куклы «Барби». Тузик должен был отвезти их с собой в подарок, каждой из сестер по заколке и по кукле.
За то время пока Тузик жил у неё, Марья Ивановна очень к нему привязалась, и Тузик у Марьи Ивановны уже обжился и вообще-то не хотел никуда уезжать. Да и Марья Ивановна не хотела, но у неё не было выхода.
Тяжело было у неё на сердце, когда Тузик залез в машину к Анатолию. Марья Ивановна не смогла сдержать слёз в тот момент, когда машина тронулась с места и вскоре исчезла из вида.
Слёзы высохли, а тяжесть на сердце осталась, и вот с этой тяжестью на следующий день Марья Ивановна уехала на поезде в Ленинград.
И из Ленинграда стала по телефону звонить в Молдавию, но в первый день дозвониться не смогла и во второй день у неё ничего не получилось, потому что связь с Молдавией была прервана из-за повреждения международного телефонного кабеля, а Марья Ивановна об этом ничего не знала, и поэтому её стали одолевать плохие предчувствия. А на третий день кабель, наконец, починили и Марья Ивановна дозвонилась. Трубку взяла девочка, она плакала и плохие предчувствия Марьи Ивановны ещё больше окрепли.
- Это Оленька? – спросила Марья Ивановна.
- Это Леночка, - ответила девочка.
- А как там Тузик? – спросила Марья Ивановна с тревогой.
- А Тузик убиг, - ответила девочка и зарыдала в голос.
Потому что это была очень добрая девочка с отзывчивым добрым детским сердцем, таким же отзывчивым и добрым, как у её сестрёнки. И она не могла связно объяснить, что случилось, так она плакала, и тогда трубку взял её отец, Анатолий. Он не плакал и не рыдал, но вовсе не из-за того, что ему было не жалко Тузика, а потому, что он был мужчина и отец семейства и мог сдерживать свои эмоции, и он всё подробно рассказал Марье Ивановне сдержанным мужским голосом.
Путь от Москвы до Молдавии долог, и вот недалеко от города Почеп, что возле Брянска, у них, как и следовало ожидать, кончился бензин. И Анатолий заехал на бензоколонку, чтобы заправить машину и продолжить свой путь. Смеркалось. Анатолий остановился возле колонки, вышел из машины, заплатил, согласно расценкам, деньги за сорок литров топлива и стал заправлять бензобак, а Тузика он выпустил из машины погулять. Не сидеть же ему в машине, тем более, что давно было ясно, что Тузику надо выйти по нужде. И вот тут-то Тузик исчез, то есть он не сразу исчез, сначала он побегал вокруг бензоколонки, потом сделал свои дела, потом ещё немного побегал, а когда Анатолий стал звать его обратно в автомобиль, чтобы ехать дальше, повернулся и ушёл в даль.
Анатолий так и сказал Марье Ивановне: «Повернулся и ушёл в даль».
Анатолий всё звал и звал Тузика, а Тузик не возвращался и постепенно наступила ночь. Анатолий не хотел оставлять Тузика на бензоколонке, но ждать больше он не мог, в наше время ночью на трассе лучше не засиживаться. Он так и сказал Марье Ивановне: «Сами знаете, Марья Ивановна, какая сейчас на дорогах криминогенная ситуация, об этом каждый божий день по телевизору рассказывают». Ему было по-настоящему жаль Тузика, к которому он успел привязаться за короткое время их совместной поездки, но, как уже было сказано, ждать больше не было никакой возможности. А ещё Анатолий подумал, что о прежней жизни Тузика ничего не было известно, и вполне может быть, что сам-то Тузик почепский, то есть из здешних мест родом, и попав сюда, просто пошёл домой. «Может он тутошний? А?» – подумал Анатолий и как только он так подумал, тут же сел в машину и уехал в Молдавию один.
Но Марья Ивановна сердцем чуяла, что Тузик совсем из других мест, а сердце Марьи Ивановны никогда её не обманывало, и она знала точно, что пристанища в Почепе у Тузика быть не может. И поэтому Марья Ивановна стала скорбеть.
Прошла неделя, прошла другая. Марья Ивановна вернулась к себе домой в столицу, а на сердце было тяжело. «Неужели я предала Тузика», - думала Марья Ивановна. А в первую ночь, когда она вернулась с вокзала домой в свою пустую квартиру и легла спать, ей приснился Тузик.
Тузик шёл по громадному полю вспаханного чернозёма, а вдалеке виднелись очертания древнего города Почепа и моросил дождь, а издалека доносился звук органа. Марья Ивановна проснулась и до утра не сомкнула глаз, а утром стала собираться в Почеп.
Она позвонила в специальную железнодорожную справочную и узнала, что поезда на Почеп отправляются по средам и пятницам в 21.45 с Киевского вокзала. Но потом ей в голову пришла мысль, что Тузик исчез не в самом Почепе, а в его окрестностях, об этом говорил рассказ Анатолия и её вещий сон, и Марья Ивановна поняла, что для того, чтобы найти Тузика, ей нужен не поезд, а автомобиль. А автомобиля у Марьи Ивановны не было, она даже водить не умела. И тогда она позвонила Светлане Петровне, не потому что у той была машина, – Марья Ивановна точно знала, что машины у Светланы Петровны нет и не предвидится, - а позвонила она ей за советом. И они посоветовались, и Светлана Петровна познакомила Марью Ивановну с одним своим знакомым, Георгием Степановичем, который, как она знала, промышлял частным извозом, потому что НИИ, где он работал, закрыли из-за проблем с финансированием отечественной науки.
Несмотря на то, что Георгий Степанович уже давно не работал по своей основной специальности, а возил посторонних людей в своих далеко не новых «Жигулях», вместо того, чтобы сидеть в научной лаборатории и совершать разные научные открытия, как и полагается учёному, сердце его ни капельки не зачерствело ни на миллиметр, а по-прежнему было большим и добрым, как сердца большинства настоящих учёных и исследователей. И когда он узнал от Светланы Петровны историю Тузика, он тут же согласился отправиться с Марьей Ивановной в Почеп на поиски. Но при всей своей доброте Георгий Степанович не мог ехать бесплатно, и Марья Ивановна через Светлану Петровну тактично условилась с ним о цене. Цену Георгий Степанович назвал разумную – сто долларов США до Почепа и обратно. Деньги, конечно, для Марьи Ивановны не маленькие, но о деньгах Марья Ивановна уже не думала, ей было главное Тузика вызволить.
Марья Ивановна напекла в дорогу пирожков и взяла большой термос с кофе, а для Тузика припасла косточек, она ни на секунду не сомневалась, что он отыщется.
В телефонном разговоре с Молдавией, Марья Ивановна выяснила, где находится та злополучная бензозаправка, где потерялся Тузик. По словам Анатолия, это случилось на сороковом километре от Брянска и заправка та была оранжевого цвета.
И вот поехали они в Почеп, выехали засветло, чтобы в тот же день вернуться.
Но то ли Анатолий в разговоре с Марьей Ивановной из своей Молдавии что-то напутал, то ли Марья Ивановна в разговоре с Анатолием из Москвы что-то не так поняла. А может из-за того что Георгий Степанович был не всамделишним шофёром, а учёным и как-то не так поехал, но когда они, преодолев неблизкий путь, приехали на то место, заправки там не оказалось.
По пути после Брянска им встречались заправки, и они даже там останавливались и справлялись о Тузике, несмотря на то что ни одна из тех бензозаправок не подходила под описание той, где исчез Тузик. Но на том месте (40 километров от Брянска) заправки не оказалось, даже не пахло там никакой заправкой.
Георгий Степанович остановил машину, они вышли и на глаза Марьи Ивановны навернулись слёзы, а Георгий Степанович просто закурил сигарету, потому что любые слова тут были бы просто неуместны. А тут ещё выяснилось, что у них кончился бензин.
Смеркалось. Марья Ивановна ни капельки не боялась темноты, и Георгий Степанович не боялся темноты, и криминогенной ситуации они тоже не боялись, потому что у них были очень храбрые и смелые сердца, но на этой тёмной пустынной дороге, возле неподвижного автомобиля они почувствовали себя очень неуютно. И Марья Ивановна подумала, что теперь уж точно она не найдёт Тузика, и ещё ей было неловко перед Георгием Степановичем, который поехал в эту экспедицию по её просьбе. И Марья Ивановна сказала: «Георгий Степанович, Вы мне очень помогли, спасибо Вам большое, поймайте такси и езжайте в Почеп за бензином, а я останусь покараулить машину». Но Георгий Степанович был не просто талантливый учёный, Георгий Степанович был настоящий джентльмен, и он не мог позволить себе оставить Марью Ивановну одну на дороге. И Георгий Степанович сказал: «Разумеется, я не ставлю Вас на дороге одну, Марья Ивановна. Да и такси в этих местах вряд ли поймаешь…»
И, точно, сколько Георгий Степанович не ловил такси, ничего из этого не вышло. Шоссе было абсолютно пустынным, один грузовик промчался мимо, да и тот не остановился, хотя Георгий Степанович ловил его изо всех сил. А потом на дороге появился велосипедист, и Георгию Степановичу удалось его поймать, когда такси не ловиться, поймать велосипед тоже удача.
Конечно, Марья Ивановна и Георгий Степанович не смогли бы уехать на велосипеде, но Георгий Степанович поймал его не для того, чтобы уехать, а для того, чтобы навести справки.
Георгий Степанович и Марья Ивановна навели справки. Выяснилось, что велосипедиста зовут Николай, и он живёт тут неподалёку в маленьком домике, где сливается с природой.
Он так и сказал: «Я тут на даче сливаюсь с природой». А насчет оранжевой бензоколонки на сороковом километре Николай ничего не знал. Но как все люди, которые сливаются с природой, Николай не мог оставить без помощи людей на дороге, потому что он хорошо относился к ближнему, и к двум ближнем на тёмной дороге он тоже отнесся хорошо. Николай предложил пройти в его домик за бензином. И они пошли все вместе за бензином, а автомобиль свой Георгий Степанович оставил на дороге. А Николай его успокоил, он сказал: «Да кому эта рухлядь нужна?» А Марья Ивановна с ним не согласилась, она сказала: «Какая же это рухлядь, молодой человек, мы на этой машине с комфортом из самой Москвы доехали». И Георгий Степанович посмотрел на Марью Ивановну с благодарностью, а Николай тут же понял свою оплошность и незамедлительно её загладил, сказав, что автомобиль действительно замечательный. Так и сказал: «Замечательный автомобиль, это я так сказал, чтобы вы не нервничали».
Через какое-то время они увидели стоящие вдоль дороги три домика. В двух из них никто не жил, это произошло в следствие неправильной политики правительства в отношении фермеров, а в третьем домике жил Николай. Домик был весь завешан картинами, потому то Николай был художником, и сюда на дачу приехал, чтобы рисовать пейзажи родной стороны. Он из скромности сразу не сказал, что он художник, а когда это стало всем ясно, показал свои полотна. Георгию Степановичу и Марье Ивановне картины очень понравились. Георгий Степанович и сказал: «У Вас, молодой человек, определенно есть талант». А Марья Ивановна всплеснула руками и воскликнула: «С такими картинами можно прямо в Париж!» И Николай ужасно смутился и сказал: «Хорош Париж, да живёт и курмыш». Потому что, Николай был настоящим художником, а настоящие художники никогда не обольщаются от похвалы и любят родину. И Николай пошёл и поставил чайник.
Они стали пить чай, есть вкусные пирожки, которые захватила с собой Марья Ивановна и беседовать, а комната наполнилась звуками органной музыки, это потому, что Николай ещё включил магнитофон, и как только комната окончательно наполнилась величественными фугами, Марью Ивановну опять одолели мысли о Тузике, и она пригорюнилась. Николай сказал, то органная музыка лучше всего подходит для творчества. Георгий Степанович с ним согласился, но добавил, что, по ему опыту, на творческий процесс также благотворно влияет Малер, и Марье Ивановне стало приятно, что Георгий Степанович знает такие слова, и она с гордостью на него посмотрела. И когда Марья Ивановна на него посмотрела, то заметила на стене картину, которая привлекла её внимание.
На полотне была изображена девушка, она сидела за низеньким столиком, а в руках держала палочку, для письма тушью и что-то писала иероглифами на листе бумаги, а вдалеке на заднем плане в лёгкой дымке тумана виднелась Джомалунгма, гора. И девушка была не русская, то ли китаянка, то ли японка, одним словом, из тех мест. У неё был очень печальный вид, и Марья Ивановна сердцем почуяла, что у этого полотна своя история. И она тактично спросила: «Это Ваша родственница?» И когда она спросила, Николай сразу загрустил и сказал: «Нет, не родственница». И замкнулся в себе.
И Марья Ивановна сразу же решила поменять тему беседы, но не успела, потому что Николай сам заговорил о портрете.
Так и сказал: «Этот портрет написан по памяти».
Девушку Николай встретил, когда путешествовал по Непалу, там в Непале Николай в первый раз в жизни по-настоящему слился с природой.
И Николай опять замкнулся в себе, и сразу стало ясно, что это очень грустное воспоминание. И Георгий Степанович, чтобы как-то разредить обстановку, сказал: «Да, по памяти портрет не легко написать…» И Николай согласился с тем, что не легко. Так и сказал: «Тяжело писать портреты по памяти, когда другого выхода не остаётся», - и вытер глаза.
А так как Марья Ивановна была женщиной, то своим женским сердцем она сразу догадалась в чём тут дело и сказала: «Не грустите, Николай, я верю, она обязательно напишет Вам письмо».
И когда она это сказала, Николай сразу воспрял духом, улыбнулся и прекратил, наконец, в себе замыкаться, потому что эти слова вселили в него надежду. И он сказал: «Как Вы, Марья Ивановна, догадались. Ведь картина так и называется «Туу-Зик пишет письмо».
И когда он это сказал, у Марьи Ивановны возникли прямые ассоциации и она заплакала. А Георгий Степанович принялся её утешать и успокаивать, и они пошли спать.
Ночью пошёл дождь, а утром он кончился, и когда Марья Ивановна, Георгий Степанович и Николай, втроём, взяли канистру с бензином и направились к машине, засияло солнце. И вот когда они подошли к машине, блестящей и чистой после проливного ливня, издалека донесся родной сердцу Марьи Ивановны лай, который она уже не чаяла услышать в этой жизни. И Марья Ивановна не поверила своим глазам, по громадному полю, на краю которого они оставили автомобиль, к ним бежал Тузик. (Это он лаял.) Марья Ивановна решила вначале, что это сон, но сразу стало ясно, что это не сон, а явь, поэтому радости Марьи Ивановны не было предела. И она, раскрыв объятия, бросилась навстречу Тузику с ликующими причитаниями. А Георгий Степанович, который в этот момент принялся было заливать бензин из канистры в автомобиль, не смог этого сделать, потому что у него задрожали руки. Невозможно было без трепета смотреть на происходящее, такое сильное впечатление произвела эта сцена на всех присутствующих. И Николай тоже затрепетал, но ему было легче. У него в руках не было тяжёлой канистры, но Николай получил творческий импульс, он сказал, что для него будет большая честь, если Тузик согласиться позировать для портрета, который он очень хочет нарисовать масляными красками. Так и сказал: «В овальной раме, на нейтральном фоне».
Против позирования Тузик не возражал, и они условились, что приедут в гости к Николаю на майские праздники. А Георгий Степанович пообещал приготовить заодно знатные шашлыки. Потом они тепло друг с другом попрощались и тронулись в обратный путь.
В этот же день они вернулись домой в Москву. Марья Ивановна горячо поблагодарила Георгия Степановича и протянула, как они уговаривались, сто долларов США. Но Георгий Степанович мягко улыбнулся и отвёл её руку со словами: «О чём Вы, Марья Ивановна? Это мой подарок Тузику в честь его возвращения». И Марья Ивановна до конца осознала, что переоценить благородство Георгия Степановича никому не удастся, а Георгий Степанович с тех пор стал у неё часто бывать.
В тот же день вечером Марья Ивановна сняла телефонную трубку и позвонила в Молдавию. И сухим официальным тоном сообщила, что несмотря на беспечность и безответственность некоторых людей, Тузик дома и останется у неё навсегда. И Анатолий тут же крикнул девчонкам, что Тузик нашёлся, и в трубке стал слышен радостный детский визг и ещё вопли. И Марья Ивановна смягчилась, потому что она любила детей, а Тузик сидел рядом, и вообще всё кончилось благополучно. И она сказала: «Я прошу Вас только об одном, с оказией или по почте верните вещи Тузика, а заколки и Барби отдайте Вашим дочерям, Леночке и Олечке, это им от Тузика». Потом попрощалась и дала отбой. И жизнь вошла в свою колею.
Но Тузик упорно продолжал уходить на прогулки в одиночестве, и тогда Марья Ивановна смирилась, она стала оставлять дверь в подъезд открытой, а чтобы дверь не захлопывалась, подкладывала под неё дощечку. Это было необходимо, потому что на двери был домофон, а Тузик не умел им пользоваться, да и не доставал до него. А с подложенной дощечкой, он мог сам открыть дверь носом, и сам возвращался в квартиру.
И всё было хорошо, но у Марьи Ивановны была немолодая соседка по имени Айкануш, и вот эта соседка стала устраивать скандалы из-за дощечки, вовсе не потому, то она была злобной и склочной, как это могло показаться с первого взгляда, на самом деле у неё было по-своему доброе и отзывчивое сердце, но она очень боялась воров и насильников с детства. И она стала убирать дощечку и захлопывать дверь, чтобы чувствовать себя в полной безопасности, а Марья Ивановна стала бояться, что Тузик опять потеряется.
И тогда она взяла Тузика и привела его к этой самой Айкануш, и рассказала ей всю его историю, а Тузик своим поведением её просто очаровал. И тогда, несмотря на связанный с грабителями и насильниками риск, Айкануш перестала вынимать дощечку из-под двери, и Тузик до сих пор ходит на прогулки один.

К началу